Выходившие новые учебники

Выходившие новые учебники казались нам новым словом в истории СССР. Из них на лекциях и семинарских занятиях студенты узнавали об ошибках, допущенных сталинским руководством, многие из которых оставались еще длительное время во главе КПСС и советского государства. Впервые на лекциях по истории КПСС нам рассказывали о репрессиях, о двух подходах в оценке «катынского дела», о сталинских просчетах накануне Великой Отечественной войны и т.д.

На бытовом уровне наше поколение узнавало от родителей и репрессированных соседей, проведших многие годы в лагерях и реабилитированных после смерти И.В. Сталина, о всеобщем страхе и доносительстве соседей друг на друга во имя мести и получения каких-то благ. Полученное в годы культа воспитание не позволяло сразу переосмыслить роль Сталина в жизни общества. Тем более что немало людей, живших в годы культа личности Сталина, говорили о том, что он поддерживал в стране жесткий порядок. Отпущенные по амнистии после его смерти уголовники подрывали веру в наступление нового времени, поскольку возобновили свои прошлые деяния, за которые были справедливо осуждены. Но и они выдавали себя за жертвы культа личности.

Автора ожидало второе потрясение, когда он, молодой учитель средней школы, оказался неожиданно для себя на партийной работе, в 28 лет став инструктором отдела пропаганды и агитации одного из московских райкомов КПСС. Как инструктор, курировавший партийные организации жилищно-эксплуатационных контор, в которых на учете стояли работники этих учреждений и коммунисты-пенсионеры. Среди последних было много заслуженных людей, занимавших в прошлом руководящие посты, активные участники Октябрьской революции и Гражданской войны, необоснованно репрессированные в 1930-е гг.. Это были мудрые и тактичные люди, которые уважительно относились к молодому инструктору райкома партии, давали ему немало хороших советов, учили понимать жизнь и рассказывали иногда не только о своей прошлой руководящей работе, но и о годах, проведенных в лагере.

Уже тогда, видимо, по молодости и по «непониманию жизни» или в поисках справедливости я предложил заведующему отделом собрать воспоминания ветеранов партии, ставших жертвами сталинских репрессий, и издать их. Мой молодой пыл был тактично погашен, а мне посоветовали заниматься «своим делом».