Степан Бородатый

Степан Бородатый, дьяк Марии Ярославны, жены Василия II, вел дела по покупке для княгини села по р. Клязьме. Вероятно, он действительно в какой-то период описывал Переяславский у. Но удивляет другое, почему при судебном разбирательстве 1502—1504 гг., для доказательства права владения деревней ссылаются на старое «письмо» Бородатого и ни словом не упоминают более новое, которое якобы состоялось в 1491/92 г. и было проведено Голениным.

Но вот другое судебное дело, относящееся к 1492— 1494 гг., т. е. к периоду идущего или уже прошедшего описания 1491/92 г. На вопрос судьи волостным крестьянам, почему они не сообщили раньше о распашке их селищ Троице-Сергиевым монастырем, ответ следовал такой: «Бивали челом великому князю не одинова. И князь великий так молвил: как поедет мой писец Переяславля писати, и вы ему укажите мои земли, и он мне скажет. И писец в Переяславле давно не бывал. Стало быть, переписи 1491/92 г. в Переяславле, проводимой В. И. Голениным, не было. И еще один штрих: В. И. Голенин в качестве послуха подписывает на Москве грамоту 4 августа 1492 г. вместо того, чтобы быть в это время в Переяславле, так как лето — наиболее плодотворный период описательных работ.

Дату 7000 находим в документах, отдаленных 2—3 десятилетиями от описания 1503/04 г. За прошедшее время первая страница «книги сошного письма» Переяславского у. истрепалась от частого пользования, в результате чего прочитывалось только имя писца и начальная цифра года описания — 7000. Последние две цифры стерлись, или текст в этом месте был утрачен. Возможно, что десятки лет были написаны не цифрами, а, как это делалось порой, словами. «7000 двенадцатого года» или «7000 тринадцатого года». Симптоматично, что в документах, близких по времени возникновения к 1504 г., дата описания В. И. Голениным не указывалась. Таковы жалованные грамоты Василия III переяславским рыболовам и переяславским сокольникам (1506—1507 г.)

По всей вероятности, валовому описанию конца XV—начала XVI в. предшествовала большая подготовительная работа как по выработке общегосударственных принципов обложения, так и по созданию некоторого единообразия, уточнения в системе мер длины и площади. В конце XV в. впервые в памятниках русской письменности появляется термин «аршин». Вероятно, предпринимаются какие-то попытки к изживанию местного партикуляризма в русских мерах. Даже наиболее популярная мера длины «сажень», которой измеряли не только землю, но и величину строений, двора, могла быть различной. Существовала «сажень прямая», «сажень трех-локотная».

В Суздале, Белозерске для измерения земли в качестве меры пользовались ужищем, «а в ужище по 30 колов». В 1430 г. на р. Тверце пашня измерялась вервью: «30 сажон в вервь». Для измерения площади земли в XV в. употреблялась как четверть, так и десятина. В 1495 г. Иван III взял у Спасо-Евфимиева монастыря «3 десятины пожен и 12,5 десятин пашни, дав за это своей земли 16 десятин». Примерно в это же время (1495—1506 гг.) Троице-Сергиев монастырь производит обмен с С. И. Борисовым в Муромском у. Чернецы отдали «землю монастырскую. . . в поле в Чегодаевском. .. 30 десетин с десетиною, да на чертеже и на полянах 36 десетин», итого 67 десятин. Выменили же «в дву полех пахотной же земли семьдесят десетин без трех. А мера десетинам: длина 80 сажен, а поперек 30 сажен».