Раскол партии

Но было уже поздно. Раскол партии уже окончательно оформился, и работа нового «блока» заранее искажалась тем, что вести ее предстояло во все более ожесточенной фракционной борьбе с большевизмом. Но что особенно важно: между рабочими массами и меньшевизмом и, главное, между настроениями этих масс и настроениями их собственного, воспитанного ликвидаторами, рабочего авангарда стал намечаться разнобой, все определеннее дававший себя знать во все «острые», критические моменты дальнейшего нарастания рабочего движения.

Этот разнобой сгладился и даже, можно сказать, ликвидировался в первые годы войны 1914-18 гг., когда все возможности открытой социал-демократической работы снова съежились до минимума, а угроза отправки на фронт держала в узде недовольных, и когда, с другой стороны, неизбежные в первой фазе войны национально-патриотические настроения эмоционально сближали рядовую рабочую массу с «ликвидаторским» меньшевизмом, в преобладающем большинстве своем занявшим патриотически-оборонческую позицию, и отталкивали ее от большевистского «пораженчества».

Умелое использование «оборонцами» так называемых военно-промышленных комитетов, созданных либеральною земскою и городскою буржуазией в 1916 году ради обслуживания армии и политического сближения с нею, для образования внутри этих комитетов автономных местных и центральной Рабочих Групп, получивших весьма широкие возможности публичного выступления, сделало меньшевизм центральным организатором всех видов снова разбуженного неудачами войны рабочего движения и обеспечило ему в первую полосу революции 1917 г. руководящее положение и в Петербургском, и в большинстве провинциальных, и в центральном Советах рабочих депутатов. С тем большею силою возродился этот разнобой в дальнейшем ходе революции, и мы уже имели случай говорить, какую роль сыграла в его обострении меньшевистская «реформистская» политика, и какое роковое значение он имел для судеб меньшевизма.