Мне была дорога

Мне была дорога дружба с Осипом Кузьмичом. Кроме уроков мы довольно часто встречались с ним на станции и всегда находили время для дружеской беседы. Правда, однажды я даже перестал ходить к нему домой, потому что узнал, что жена его, уважаемая Анна Ивановна, занимается спекуляцией. Жены железнодорожников пользовались правом льготного проезда по железной дороге и часто ездили в Харбин, где покупали различные дефицитные вещи (водку, одеколон, пудру, ткани и тому подобное). Перевезя эти товары через границу, продавали в Хилоке, Чите или Верхнеудинске в пять — десять раз дороже.

Но серьезной причины для того, чтобы не заходить к нему домой, у меня не было. Если он сам не чувствует угрызения совести и живет с такой женщиной, так мне-то до этого тем более нет никакого дела. Не раз случалось, что, когда я заходил к ним домой, Осип Кузьмич отсутствовал. Жена Осипа Кузьмича уговаривала меня посидеть до его прихода. За чаем Анна Ивановна интересовалась моими любовными делами. Сначала я ие придал этому никакого значения, потому что уже давно заметил, что большую часть женщин в мире интересует именно это. Я, как правило, не обращал внимания на ее вопрос и переводил разговор на другую тему.

Как-то она еще раз заговорила об этом. Уже без обиняков, после нескольких незначительных фраз она прямо сказала, что поскольку мне, человеку холостому, нужна женщина, то она может познакомить меня с такой девушкой, что я пальчики оближу. Словом, уважаемая Анна Ивановна торговала не только водкой и одеколоном…

— Спасибо за заботу обо мне, — ответил я с напускным спокойствием, — я подумаю и если решу, то скажу вашему мужу об этом.

— Боже упаси! — испуганно воскликнула она. — Об этом нельзя говорить ни Осипу Кузьмичу, ни кому другому. Это касается только нас двоих, вернее, троих.

— Хорошо, — успокоил я „ее, сдерживая улыбку. — Я только пошутил, так же как и вы пошутили.

Анна Ивановна, видимо, поняла, что мой дипломатичный ответ означает отказ, и больше не заговаривала об этом. Она усердно потчевала меня чаем с вареньем. Но я поблагодарил ее и ушел из этого дома, твердо решив, что если когда-нибудь и переступлю его порог, то только вместе с хозяином.