Миклош Сабо

— А если он не пойдет к вам?

— Тогда скажи ему, что я подозреваю его как коммунистического агента. Если же он не докажет мне обратное, я заявлю на него в венскую полицию.

Мое предупреждение подействовало. И хотя в те годы иностранные шпионы не особенно боялись молодой австрийской полиции, все же опасность провала несколько сдерживала их.

Спустя несколько дней после этого разговора в дверь моей квартиры кто-то позвонил. Открыв, я увидел на пороге высокого симпатичного молодого человека спортивного телосложения.

— Это вы господин Миклош Сабо… — скорее утвердительно, чем вопросительно, проговорил пришедший.

— Да. С кем имею честь?

— Вы меня вызывали, потому я, собственно, и зашел к вам…

Я пригласил незнакомца в свой кабинет. Предложил сесть, угостил коньяком, незаметно наблюдая за его еще совсем юным лицом с высоким умным лбом и холодно блестевшими глазами. Тогда я, разумеется, и не мечтал о том, чтобы извлечь из этого знакомства какую-то польву. Это произошло значительно позже.

Я старался пе спешить, полагая, что поспешность в подобных случаях отпугивает или вызывает подозрение и рождает у собеседника излишнюю бдительность. Именно поэтому я задавал ему самые безобидные вопросы, такие, какие я обычно задавал своим подопечным, чтобы в последующем иметь возможность защищать их интересы, что считал своей прямой обязанностью.

— Я знаю, что вы посещаете лагерь для перемещенных лиц в Зиммеринге и там уговариваете людей, чтобы они давали вам какие-то показания. Мне необходимо знать, на кого вы работаете?

Мой собеседник докурил свою английскую трубку, а затем флегматично спросил:

— Ас какой целью?

Я хорошо знал, что мой столь решительный шаг мог привести к двум последствиям: во-первых, покровители этого типа принимают меня, видимо, за того, кого они хотели бы во мне видеть, однако, во-вторых, я мог добиться и обратного. Поэтому мне пришлось взять себя в руки и следить за каждым своим словом и жестом.