исчезновению турниров

С другой стороны, исчезновению турниров в значительной степени также содействовали обычаи мавро-испанского рыцарства, которые были привезены в Германию из Испании габсбургскими принцами. Тяжелое турнирное вооружение уступило место фантастическому маскарадному одеянию; бой на копьях и мечах превратился в род сценических рыцарских представлений, которые с их мотто и девизами, с их символикой и аллегорией, с их подогретой романтикой Амадисов требовали искусственной механической подготовки и пышной сценической обстановки.

Сущность подобных представлений или инвенций, как они назывались, долгое время состояла в том, что определенное число благородных господ избирало какое-нибудь изречение (на в первых подобных представлениях в Вене в 1560 г. таким изречением была неблагодарность девиц) и вызывало каждого, кто дерзнет оспаривать его истинность, вступать в бой на определенное число ударов копьем и мечом. Делавшие такой вызов назывались mantenadores (мантенадорами), а принимавшие его — avantureros (авантюристы). Турецкие войны ввели некоторое разнообразие в эти инвенции. Устраивались так называемые турецкие крепости, — одни, в турецком одеянии, защищали их, а другие, в одеянии венгерских гусар, штурмовали их, причем обыкновенно тратилось громадное количество пороху.

Но для того времени и эти забавы не были уже достаточно безопасны, хотя при этих забавах начали уже употреблять только негодные тупые мечи и копья. Таким образом прежний рыцарский бой все более и более превращался в простое ездовое представление, и уже в последнее двадцатилетие XVI столетия появились так называемые карусели, которые потом более столетия были в Германии в большой моде. Разносторонне переплетаясь с другими рыцарскими забавами, эти карусели, соответственно мавританскому их происхождению, имели характер романтических представлений. Особенно процветали подобные увеселения при дворе гессенского ландграфа Морица.

Этот ландграф был сам силен в «инвенциях», и от его двора рассылались «печатные картели мантена-доров к авантюристам от имени героев древности, околдованных принцесс и мифологических лиц». Роман француза Гоноре д’Юрфе, «Астрея», имел громадный успех в высшем немецком обществе, под его влиянием развился вкус к пастушеским представлениям, и при некоторых дворах, как например при дворе ангальтском, появились увеселения, представлявшие довольно странную смесь аркадской пасторали с древнегерманским героизмом.