Эта недоброжелательность

Эта недоброжелательность не в меньшей мере распространялась и на Сфатул Цэрий и правительство Молдавской республики. Их авторитет среди населения, и без того ничтожный, продолжал падать с каждым днем. Народ все больше убеждался, что заявления руководителей Краевого Совета о решимости провести социальные реформы в пользу трудовых масс, о «верности революционной России», о «защите независимости Молдавской республики», о «временном пребывании» в Бессарабии румынских войск — пустые слова, сущий обман.

Все убеждались, что подлинными хозяевами в республике являлись румынские войска, они хозяйничали в крае как у себя дома. Даже по вопросам сугубо гражданской жизни распоряжения и приказы издавались от имени не Сфатул Цэрий, а румынских властей. Нельзя было, например, изготовить печать без письменного разрешения начальника гарнизона г. Кишинева полковника Кэнчулеску. Нарушение приказа расценивалось как «шпионаж».

Для проведения не только политических, но и даже «культурных, экономических и т.п.» собраний следовало предварительно получить разрешение у командующего румынскими войсками генералу Рышкану. Виновные в нарушении этого приказа подлежали аресту и преданию суду. Не без основания еще 13(26) февраля 1918 г. Н. Иорга записал в своем дневнике: «Сфатул Цэрий существует только на словах». Но пока он еще был нужен правителям Румынии.

Сведения о жестоких мерах, применявшихся румынским командованием к жителям Бессарабии, становились достоянием демократических кругов Запада и вызывали смущение даже у некоторых государственных руководителей. Посланник Румынии в Вашингтоне Анджелеску в беседе с госсекретарем США Р. Ласингом, пытаясь снять со своего правительства ответственность за неблаговидные деяния румынских солдат и офицеров, заявил, что румынские войска по соглашению «с правительством.