A. С. Пушкин

A. С. Пушкин, в общем соглашаясь с Радищевым в его протесте против крепостного права в России, отсутствующего в «западных землях», замечает одновременно, что положение трудового люда на Западе скорее ухудшается по сравнению с русским крестьянином. «Прочтите жалобы, — пишет он, — английских фабричных работников: волоса станут дыбом от ужаса. Сколько отвратительных истязаний, непонятных мучений! какое холодное варварство, с одной стороны, с другой какая страшная бедность! Вы думаете, что дело идет о строении фараоновых пирамид, о евреях, работающих под бичами египтян. Совсем нет: дело идет о сукнах г-на Смита или об иголках г-на Джаксона…»

«Язва пролетариатства» — это понятие в 30—40-х гг. для русских мыслителей стало своего рода символом, обозначением внутренней несостоятельности европейского буржуазного прогресса. Русские мыслители фиксировали и другие оборотные стороны буржуазного развития: гипертрофированное чувство собственничества, эгоизм, индивидуализм, преобладание торгашеского подхода и т. д.

Под этим углом зрения передовая российская общественность 30—40-х гг. восприняла и все более распространявшиеся в Европе идеи утопического социализма.

А. И. Володин в своих работах убедительно показал следы определенного влияния передовых западных концепций Сен-Симона, Фурье, Оуэна у П. Я. Чаадаева,

B. Ф. Одоевского, А. С. Пушкина, В. С. Печерина,

C. А. Раевского и других видных русских людей данной эпохи, хотя большинство их в целом не разделяло социалистических идей. Вместе с тем имело место и признание утопическо-социалистических построений, особенно ярко выраженное у Герцена, Огарева и их друзей.

Чем же был вызван интерес различных представителей российского образованного общества к европейскому утопическому социализму?